Предлагаем вашему вниманию доклад инокини Елисаветы (Касаткиной), насельницы Свято-Варсонофьевского женского монастыря, Краснослободской епархии прозвучавший в ходе работы регионального этапа Кирилло-Мефодиевских образовательных чтений «СВЯТОСТЬ СЛУЖЕНИЯ ОТЕЧЕСТВУ», посвященных 800-летию св. благоверного великого князя Александра Невского).
***
Имя сщмч. Владимира, митрополита Киевского и Галицкого, неразрывно связано с историей Свято-Варсонофиевского женского монастыря с. Покровские Селищи. И хотя мученическую кончину 70-летнего старца в Киеве в 1918 году и рождение в Мордовии нового женского монастыря разделяет без малого сотня лет, знаки Промысла Божия невозможно не заметить.
7 февраля 1992 года в скромном приходском храме села Покровские Селищи, только что восстановленном после долгих лет гонений на веру, иеромонахом Алексием (Дегаевым) была отслужена первая Божественная литургия, которая и поныне ежедневно совершается в обители.
Это теперь имя сщмч. Владимира, митрополита Киевского, особо почитается насельницами монастыря, в местном ряде иконостаса Воскресенского собора обители находится его икона, а в с. Новые Выселки ему посвящен, построенный монастырем в 2013 году храм- подворье.
Но в 1992 году здесь еще никто не знал, что 7 февраля – день мученической кончины митрополита Владимира (Богоявленского), и грядет год, когда его прославят в лике святых и обретут его честные мощи. Немногие знали, что грандиозный храм Покрова Пресвятой Богородицы в селе Новые Выселки, разрушенный по приказанию властей в 1943 году, построил на свои средства над могилой матери сщмч. Владимир, тогда митрополит Московский и Коломенский, а настоятелем храма был его старший брат — протоиерей Иоанн Богоявленский.
В 1992 году едва ли кто верил, что сбудется пророчество блаженной девицы Дарии, более 100 лет назад предсказавшей не только разрушение храма Покрова Пресвятой Богородицы в Новых Выселках, но и благодатное будущее Покровских Селищ: в феврале 1996 года возникшая при храме в Покровских Селищах женская община будет преобразована в Свято-Варсонофиевский монастырь.
Каждому христианину дана Господом заповедь: «Будьте совершены, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48), но только избранным дано отвергнуться себя, взять крест свой и следовать за Господом (Мф. 16:24) – и стать преподобным, уподобившись Господу нашему Иисусу Христу.
Велики понесенные на святительской кафедре труды митрополита Владимира, многоплодно и многогранно его служение Родине, но думается, что смерть преемника апостольского служения Господь «приял паче всякого всеплодия», ведь своей смертью священномученик и впрямь уподобился Господу.
Оклеветанный и поруганный, оставленный своими учениками (а в Киево-Печерской лавре в то время было более тысячи насельников), владыка Владимир принял смерть за стенами лавры — «вне града», молясь и благословляя своих убийц. А утром следующего дня его тело, обезображенное колотыми и огнестрельными ранениями, было найдено женщинами, идущими в Лавру на богомолье. Он стал первым архиереем, принявшим мученическую смерть в грядущую годину гонений.
28 февраля на торжественном заседании Всероссийского Поместного Собора, посвященном памяти убиенного митрополита Владимира, святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси, произнес: «Мы глубоко верим, что эта мученическая кончина владыки Владимира была … жертвою благовонною во очищение грехов великой матушки-России». А расстрелянный через несколько месяцев протоиерей Иоанн Восторгов, сподвижник в просветительских трудах митрополита Владимира, сказал: «Народ наш совершил грех, а грех требует искупления и покаяния, а для искупления прегрешений народа и для побуждения его к покаянию всегда требуется жертва, а в жертву всегда избираются лучшие, а не худшие. Вот где тайна мученичества старца митрополита. Чистый и честный, церковно настроенный, правдивый, смиренный митрополит Владимир мученическим подвигом сразу вырос в глазах верующих, и смерть его такая, как и вся жизнь, без позы и фразы, не может пройти бесследно».
Тогда же Собор установил ежегодно 7 февраля, в день смерти митрополита Владимира, молитвенно поминать всех новомучеников и исповедников, «во дни гонения безбожного жизнь свою за веру во Христа положивших».
Апостол Павел заповедал нам: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр.13:7).
Незадолго до своей гибели митрополит Владимир так исповедовал свою веру: «Я никого и ничего не боюсь. Я во все время готов отдать жизнь свою за Церковь Христову и за веру православную, чтобы только не дать врагам ее посмеяться над нею. Я до конца буду страдать, чтобы сохранить православие в России там, где оно началось…».
Не было ли у владыки желания свернуть с этого узкого, тернистого пути, уклониться от страдания, от исполнения воли Божией? Нет. Но было изощренное лукавство сатаны, искушающего через ближайших друзей. ( ср. Мф. 16:23; Мк.8:33)
Шел ноябрь 1915 года. Россию охватывали революционные настроения, что сказывалось и на состоянии Церкви. Многим не по душе пришлось противостояние митрополита Владимира пагубным веяниям времени и политическим интригам. На защищавшего интересы Церкви святителя посыпались доносы. Владыка Владимир, тогда митрополит Петроградский и Ладожский, первенствующий член Святейшего Синода, за открытое неприятие деятельности Распутина впал в немилость и был переведен на Киевскую кафедру. Тогда-то архиепископ Арсений (Стадницкий) предложил старцу-митрополиту уйти на покой. На что владыка ответил: «Да, судя по человеческим соображениям, я с Вами согласен… А по-Божьему как?»
А за несколько дней до гибели, после бесчинств, произведенных в митрополичьих покоях новым наместником и братией Киево-Печерской Лавры, старый келейник Филипп Рыбкин посоветовал владыке: «Нечего здесь сидеть и ждать. Поедем отсюда». Митрополит тогда спросил: «Куда же?», на что Рыбкин ответил: «Да хоть в Выселки».
В книге «Таинство христианской жизни» схиархимандрит Софроний (Сахаров) пишет: «Когда мы в жизни должны решиться на какой-нибудь шаг, на какую-либо перемену, существенную и даже несущественную внешне, тогда никакие человеческие расчеты, никакая логика не поможет нам решить этого вопроса, не даст нам предвидеть, в каком случае результат нашего действия будет благим и в каком гибельным. И если в более совершенном виде только люди, обладающие пророческим зрением и слухом, как друзья Божии, молитвою могут познавать волю Божию, то все же и мы, всякий из нас, через молитву должен искать решения всякого вопроса».
И митрополит Владимир искал во всем происходящем волю Божию. Исполнение ее давало ему, от природы обладающему скромностью и мягким характером, мужество, твердость, неподкупность и спокойствие.
Тот же келейник Филипп свидетельствовал, что идя на смерть «Владыка был спокоен, словно шел на служение литургии». Похожее свидетельство о спокойствии владыки оставил и прот. Иоанн Восторгов, говоря о сщмч. Владимире, когда тот был экзархом Грузии и перенес не только многочисленные доносы и клевету, но и покушение на жизнь. «Я видел Владыку Владимира непосредственно после всего происшедшего: это было прямо чудесное спокойствие духа, которое дается только глубокою верою и спокойствием чистой и праведной совести».
Удивительны не только мирное устроение его души и бесстрастие, но уже тогда явленные им кротость, незлобие и молитва за врагов, которая по словам прп. Силуана Афонского есть непременное условие стяжания Духа Святого. Прощаясь с грузинской паствой при переходе на Московскую кафедру, он просил: «Отпустите же и вы меня с миром и любовью. Если я по невнимательности, или по недопониманию, или по неправильному взгляду на вещи обидел или преогорчил кого-либо, покройте это любовию своею…»
Казалось бы, уже многое сказано о личных качествах сщмч. Владимира (Богоявленского), и почти ни слова о служении Родине. Но в том-то и дело, что сущность преподобнического служения заключается в обожении, в уподоблении Богу. А по учению святых отцов и словам схиархимандрита Софрония (Сахарова) и «один, подлинно в смирении молящийся, влияет положительно на судьбы всего мира. … если в атмосфере Земли присутствует пламя молитвы, то она, невидимая, не подозреваемая большинством, все же изменяет ход событий».
«Любиши ли Мя паче сих? … паси агнцы Моя». Несомненно, что Господь избрал митрополита Владимира, доверив ему архипастырское служение после смерти жены и единственного сына. Видя в этих скорбных событиях Промысл Божий, владыка со смирением начинает совершать свое служение в ангельском чине.
При вступлении в 1898 году на Московскую кафедру преосвященный Владимир в древнем Успенском соборе произнес речь: «Смутило дух мой, что так рек о мне Господь мой, и дрогнуло сердце мое, когда я узнал о моем новом назначении. Идти же с жезлом пастыря на место, священное святыми подвигами святителей московских.., — это не легко и страшно для духа и более крепкого, чем мой. Вот почему дрогнуло мое сердце и я вступил с боязнью услышать глас угодников Божиих, святителей московских: «Друже! како вшел еси без одеяния светла?» Верую, братие, что аз недостоин внити в этот чертог Царицы Небесной; скорблю, что не могу достойным образом заместить славную кафедру святителей московских; но не своею волей я взошел сюда, а по воле Господа Бога; а кто может ей противиться? Я взошел с желанием мира, добра, любви и принести пользу Церкви московской, взошел дверью «не прелазяй инуде» и буду исполнять свои обязанности по мере сил своих». Для себя, как для пастыря владыка дерзает установить наивысшую планку — святость. «Святым нравится только святое, что происходит из источника доброго и чистого, а что идет от себялюбия, своекорыстия, угодничества и искательства, что рассчитано на свои выгоды, не может быть одобрено святыми. Если в деятельности пастыря церкви Христовой не будет светить свет, исходяй от Отца светов, то да не дерзает такой пастырь ожидать похвалы от святых; он служит не святым, а миру… Если в его начинаниях будет проявляться горделивое «я», то похвала будет от мира, но не от Бога».
В чем же состоит служение пастыря? В том, чтобы питать и охранять стадо. Питать народ Телом и Кровью Христовой, словом Божиим, милостью и деятельной любовью, защищать паству от внутренних и внешних врагов, в этом и служение Родине.
С апостольским усердием преосвященнейший Владимир проповедовал слово Божие, требуя того же и от духовенства. По отзывам новгородцев «простая, безыскусная форма речи была согрета огнем такой глубокой искренности, что производила изумительное впечатление, неотразимо увлекая слушателей. Неудивительно, что церковь, где проповедовал владыка, была всегда полна», о его служении в Самаре так вспоминал епископ Серафим (Александров): «Это был служитель, поражавший нас, молодых служителей Церкви, своей любовью к благоговейной службе Божией, усердием к делу проповеди… Народ вспоминал служение его десятки лет, и высшей похвалой служителям Церкви были слова: «Ты служишь, как Владыка наш Владимир»
Занимаясь просветительской деятельностью, Владыка организует внебогослужебные беседы с прихожанами, религиозно-нравственные чтения и публичные богословские собрания интеллигенции, заботится о развитии сети воскресных и церковно-приходских школ, добивается бесплатного снабжения их учебниками, содействует организации новых приходских библиотек.
В Москве по его инициативе летом 1902 года начали свою работу общеобразовательные курсы для рабочих, а в 1903 году открылся Епархиальный дом. В нем действовала библиотека с читальным залом, занимались народные церковные хоры, находились редакции духовных журналов «Московские церковные ведомости» и «Воскресные беседы», собиралось Братство святителя Петра, Кирилло-Мефодиевское братство и Миссионерское общество. Здесь впервые устраивались детские патриотические праздники, были открыты чтения для детей и Высшие Богословские женские курсы, издавались и бесплатно распространялись тысячи брошюр и листков. Много сил отдает митрополит Владимир борьбе с внутренним врагом — народным пьянством, и внешним – революционными, социалистическими и атеистическими идеями.
Московские пастыри удивлялись: «Он был поразительным аскетом в покое и во сне. Он не знал летнего отдыха. Круглый год он был за делом. Ежедневно… вставал ранним утром, ложился в полночь, а то и позже. Принимал по делам с 9 часов утра и до глубокого вечера, с перерывом лишь для обеда и получасового отдыха». «С изумлением мы видели, как в праздничный день объезжал он, не зная усталости, свой кафедральный, первый по величине град, служил и молился в трех-четырех местах, успевал потом посетить и религиозные собрания» в аристократических салонах и рабочих трущобах. «С поразительным сочувствием он отзывался и шел на всякое живое дело, если понимал, что этого требовали интересы и благо Церкви Православной», — вспоминал председатель всероссийского общества трезвости прот. П. Миртов, — «он любил русский народ» и «с открытым сердцем шел» к нему, «готовый служить ему со всем самоотвержением».
К середине октября 1905 г. революционное движение захватило Москву: забастовали железные дороги, фабрики, заводы, школы; подвоз необходимых жизненных продуктов прекратился, хлеб вздорожал, среди бедноты начался голод, с каждым часом ожидалось прекращение доставки воды водопроводом. Во время этих событий по распоряжению митрополита Владимира в московских храмах, в воскресенье 16 октября, было зачитано воззвание, написанное викарным епископом Никоном (Рождественским) «Что нам делать в эти тревожные наши дни?», в котором с революционеров срывались маски борцов за свободу. В нём говорилось, что забастовки устраиваются «социал-демократами -революционерами, давно отрекшимися от Бога в делах своих» Поучение оканчивалось призывом помолиться Божией Матери «о несчастных братьях, смутою увлеченных на погибельный путь. «Прочь лесть их и обман, прочь коварное диавольское наваждение! Оградим себя крестным знамением, взглянем опасности прямо в глаза! Ведь еще немного, и люди превратятся в хищных зверей, станут громить жилища наши, грабить храмы Божии, убивать друг друга, как делают безумцы… Но вот, смотри: твою дорогую мать, родную твою Русь ее несчастные безумцы-дети терзают, собираются на части разорвать, хотят отнять у нее заветную святыню — Веру Православную, в грязь топчут все, чем она доселе жила, крепла, красовалась… Твоего Батюшку-Царя поносят, рвут Его изображения, хулят Его царские повеления, издеваются над Ним: может ли твое сердце быть спокойным при этом, русский человек? Не горько ли тебе, не больно ли все это переносить? Не кипит ли ревностью твое сердце, не потрясается ли от негодования, справедливого негодования все твое существо? Что же тебе делать?.. Опять спроси у своей совести. Она напомнит тебе верноподданническую твою присягу. Она скажет тебе: будь любящим сыном родной земли, будь беззаветно преданным слугою своего Царя».
Понятно, что воззвание вызвало яростную ненависть революционеров, но оно не нашло поддержки и среди духовенства и власти. Более 70-ти священников отказались читать присланный владыкой текст, а в газете «Русское слово» опубликовали коллективное обращение, в котором назвали послание «гнусной выходкой митрополита Владимира». Тотчас московские адвокаты постановили привлечь митрополита Владимира к церковному и светскому суду. Полетели доносы в Синод. Святейший Синод, 22 октября 1905 г. спешно, без обсуждения дела в общем собрании, при отбирании подписей членов по домам, выпустил определение, в котором усмотрел в поучении «призыв населения к самозащите в области политических убеждений», что и послужило «причиною междоусобного раздора среди населения». В своем послании Святейший Синод ни единым словом не выразил православно-церковного сознания о революционерах и их деяниях. Он уклонился от разъяснений народу того, что означают красные флаги, революционные песни и уничтожение изображений Царя.
Но владыка не сложил оружия. После публикации определения Синода он созывает собрание московского духовенства и произносит речь «Наша пастырская задача в борьбе с социал-демократической пропагандой». Еще за 12 лет до октябрьской революции владыка прозорливо назвал РСДРП «главным зерном революции», рассказал о съезде партии и выработанной на нем тактике. « Как видите, положение в высшей степени тревожное! Настало, следовательно, и для нас, пастырей, время восстать от сна, такое время, когда от нас требуется особенное напряжение и умственных, и нравственных, и физических сил для того, чтобы отвратить от наших пасомых угрожающую им опасность».
В годы революции 1905–1907 годов владыка ездит на заводы и фабрики, выступает среди рабочих. Архиепископ Антоний (Храповицкий) писал: «Кроткий и смиренный, ничего для себя лично никогда не искавший, правдолюбивый и честный, Владыка Владимир постепенно и тихо восходил на высоту иераршей лестницы. Он привлек сердца церковной и патриотической России в дни всеобщего шатания и измены, когда немногие оставались верными долгу и присяге, твердыми в защите Православной Церкви. Митрополит Московский тогда явил доблестный образец твердого и неподкупного стража Церкви и Родины».
Три года управления столичной Петербургской епархией оказались чрезвычайно трудными для владыки Владимира. Он не желал этого назначения, говоря о себе: «Я человек не этикетный, могу не прийтись там «ко двору»…, и согласился на перевод только после личной просьбы Государя Николая II. Святейший патриарх Тихон позднее так говорил о деятельности владыки в тот период: «Он был верен канонам Святой Православной Церкви, преданиям отеческим и безбоязненно и смело, честно и благородно исповедовал эту снедающую его ревность перед всеми, какими бы последствиями это не сопровождалось».
Октябрьский переворот 1917 года вызвал нестроения в политической и церковной жизни Украины. Митрополит Владимир встал на защиту единства Церкви, призвав препятствовать расколу, предостерегая, что отделение, «конечно, только порадует внутренних и внешних врагов». Он призывал духовенство и мирян «поддерживать всеми мерами единение между собою и со всею Православною Русскою Церковью». Угрозы и оскорбления посыпались на владыку. Современники отмечали, что «…все видели, как тяжко и незаслуженно страдал он». Но никто не видел «его гневающимся, раздражающимся, мстящим или преследующим своих врагов, что он легко мог сделать при своем высоком и властном положении, … жалующимся, скорбящим и угнетенным». Националисты восстанавливали против него братию Киево-Печерской Лавры, распространяя клевету, что он «обирает Лавру, получая огромные деньги». Позже архиепископ Леонтий Чилийский писал: «Характерно, что все те монахи, которые себе позволяли досаждать в те дни Владыке-страдальцу, кончили свою жизнь в тяжких муках…»
Где бы ни служил владыка, он принимал живое участие в судьбах многих священнослужителей, особенно заботясь о престарелых, немощных и нуждающихся. Те, кто знал его близко, писали: «… владыка был простой, скромный инок, всем доступный и добрый, щедро делившийся своими доходами с разными благотворительными учреждениями и нуждающимися людьми». В1904 году в Москве было открыто епархиальное братство во имя свт. Алексия, учрежденное для призрения и воспитания бесприютных детей, в 1906 году по предложению владыки в здании Николо-Перервинского монастыря было учреждено училище дл глухонемых детей, являлся митрополит Владимир и попечителем приюта для идиотов и эпилептиков Братства во имя Царицы Небесной на Белозерской улице в Санкт-Петербурге.
28 февраля 1918 года на заседании Поместного Собора, посвященном памяти митрополита Владимира митрополит Арсений (Стадницкий) сказал: «…на нем исполнились слова Спасителя: «Смиряяй себе, вознесется». Он был вознесен на такую высоту, какая только возможна в положении иерарха. Но это смирение, эта скромность, застенчивость соединены были в нем с горением духа. На нем исполнились слова святого апостола Павла: «Работайте Господеви, духом горяще». Он действительно горел духом, пламенея ревностью по Дому Божию. […]
На свое служение он смотрел как на послушание, которое должен исполнить до конца, твердо и непоколебимо, подобно истинному воину, стоя на своем посту даже до смерти. И никто из знающих его не обвинит его в том, что он гнулся семо и овамо. Он шел по прямому пути, и на светлом челе его нет пятна приспособляемости. Он кровью оросил служение Русской Церкви и ничего не уступил из своего долга. И на нем исполняются слова Тайнозрителя: «Буди верен до смерти, и дам ти венец живота».
Непростая жизнь выпала на долю сщмч. Владимира (Богоявленского). Не раз его обжигала смерть близких: он рано потерял отца, еще в начале своей супружеской жизни — любимую жену и единственного сына. Его архипастырская жизнь была не из легких: время его служения в Самаре выпало на эпидемию холеры и голод, в Москве – на революцию 1905-1907 годов, в Санкт-Петербурге – на начало Первой мировой войны, в Киеве — на троевластие и захват власти большевиками.
Сщмч. Владимир мужественно и безропотно принимал испытания, которые выпали на его долю и так писал о посланных Богом страданиях: «Он хочет путем этого испытания более утвердить и укрепить тебя. Он посылает Своего Единородного, Безгрешного Сына с неба на землю, Который живет и умирает для тебя, проходит пред тобою путь страданий, чтобы показать тебе пример. Любовь Бога николиже отпадает; она не прекращается и тогда, когда ты страдаешь, но проявляется при этом еще с большею силою; от Его духа исходит Тот Дух-Утешитель, Который вселяется в сердце наше и наполняет его радостью и миром. И если мы только мужественно ведем борьбу, то из страданий происходит такая радость, такое блаженство, которое продолжается вечно. Ничто так не радует Бога, как человек, находящийся в бедствии, который, не теряя мужества, борется с своими несчастиями и преодолевает их при помощи Божией и достигает внутренней славы. Ничего не может быть выше и величественнее этого; это есть подражание Христу, Который страдал, был распят, умер, погребен, воскрес и вознесся на небо. А если же именно так понимаем связь между грехами и страданиями, что мы путем этой юдоли бед должны идти к своей славе, тогда исчезает недоумение, разъясняется эта загадка, тогда рассеивается туман и солнце воли Божией освещает нас с небесных высот Своих. Промысл Божий и злом пользуется как средством для достижения Своих мудрых целей в управлении миром. И в этом сказывается особенное величие Бога, что Он и зло Своею мудрою рукою заставляет служить добру».
Владыка не только смиренно терпел удары судьбы, но был счастлив. Потому что то, что написал сщмч. Владимир в «Слове об истинном счастье», может написать только человек испытавший его. «В истинном и глубочайшем смысле счастье есть такое обстоятельство нашей жизни, чрез которое нашим сердцем овладевает Божественная любовь, а несчастье – всё, что удаляет нас от неё…
Тот не напрасно прошел хотя бы и стропотный путь жизни, кому она послужила путем к вечному спасению. Всякое другое счастье, и достижение его – напрасный труд.
Всякое земное благополучие обращается в проклятие для человека, коль скоро оно привязывает к себе его сердце, и не даёт ему возвышаться над собою к небесному Подателю всех благ. Чем обильнее Он благословляет тебя, тем строже потребует от тебя отчёта. И только тогда не будет напрасен труд твой, если дары Божии будут вести тебя к покаянию, и с каждым возрастающим внешним твоим успехом будет возрастать в тебе и сознание, что нет истинного счастья на земле, кроме богатства в Боге».