Представляем доклад иеродиакона Авеля (Костина), насельника Александро-Невского мужского монастыря «Устав монастыря – добрый отец в формировании и воспитании личности монаха – сына», прозвучавший на рамках Регионального этапа XXXIV Рождественских чтений.
Начиная свой доклад считаю уместным вспомнить определение понятий личности монастырского устава. Вот какое определение личности дает наука. Личность – это совокупность психических эмоциональных, социальных и поведенческих характеристик человека, которые определяют его индивидуальность и способы взаимодействия с миром. Простыми словами, личность это внутренний мир человека, его привычки, взгляды и способы взаимодействия с реальностью. В богословии это разумно свободный индивидум. Развитие личности означает для христианина приближение к идеальному образу человека, который дал нам в Своем лице Иисус Христос. Человек именно потому и личность, что он есть образ личного Бога в безличном мире. Человек существует в качестве личности по причине того, что являет собой образ Бога и наоборот, он вследствие того только и есть образ Божий, что существует в качестве личности. Человек, как личность, формируется на протяжении всего своего жизненного пути, особенно если целеполагание своего бытия он неизменно связывает с духовным совершенством, очищением от страстей и видением своего внутреннего мира и своей греховности.
Всецелое желание спасения своей души посредством покаяния и очищения приводит человека в особую атмосферу иного жития, то есть в монастырь. Монастырь в свою очередь имеет свои правила жизни и свой распорядок, именуемые как устав монастыря. Устав монастыря определяется как свод правил проживания монахов в общежительных монастырях, который содержит также порядок совершения богослужений. Цель устава — координация жизни монастыря: регулирование отношений между монахами, распределение между ними послушаний, установление распорядка дня и прочее. Таким образом человек ищущий спасения приходит в монастырь имея уже определённый опыт жизни, определённое сформированное мировоззрение и привычки, этот человек обязан подчинять себя рамкам монастырского устава. Для новоначальных этот труд особенно непрост. Однако, если человек искреннен в своем желании, если имеет молитву и поддержку своего духовного отца и братии, он постепенно вливается в монастырскую семью. Монастырские уставы берут свое начало в VI веке от Пахомия Великого и были весьма строги, потому как и ревность христианская была достаточно высока. К тому же надо помнить, что первые монашеские общины создавались в теплом климате в жарких странах на востоке и имеют свои значительные особенности, отражающиеся как на быте, так и в богослужении монастыря. Наши северные монастыри имеют свою специфику и, соответственно, имеют свои правила, адекватные месту и времени. Но тем не менее все монастырские уставы направлены на исполнение монахом своих обетов. Достигается это посредством того, что в сознании насельника формируется определённый ритм жизни. Формируется сознательное восприятие тех форм, которые предлагает монастырь для пребывания в обители. Со временем новоначальный осознает, что эти формы взращивают в его душе и мыслях некий порядок, организованность, что делает самого насельника внимательно-вдумчивым и рассудительным. По большому счёту формируется новый лик, новый характер, в человеке появляется и убеждённость, иной взгляд на те же вещи, появляется навык делать то, что спасительно и полезно. Служба по расписанию, трапеза по часам и прочии вещи дисциплины и порядка кажутся уже естественными, а не испытанием на прочность. Принятое «Положение о монастырях и монашествующих» адаптирует современне иночество к новым реалиям, но не изменяет его суть. Это очень жизненно, ведь Церковь Христова это не мемориал, это живой организм не меняющий сути, но адекватно реагирующий на складывающиися обстоятельства. Монастыри это часть единого организма Церкви Христовой и монашество не может быть без Церкви. Монастырскй устав разными способами воспитывает в насельниках христианские добродетели – веру, надежду и любовь с их матерью мудростью Софией, потому что только мудрость призывает и помогает стяжать христианские добродетели. Мудрость в лице Бога их и порождает, и к ним призывает и в них дает истинное успокоение и спасение. Но мы знаем, что единственно благодатью и милостью Божией мы спасаемся, поэтому монастырский устав лишь направляет и помогает, так сказать, выполняет техническую функцию. Вспоминается, как святая преподобная игумения Арсения (Себрякова) сокрушалась и плакала, глядя на сестёр она говорила: «Вы по уставу ходите на службы, несёте послушание и прочее, однако я вижу, что вы не меняетесь, сердечно не молитесь, ваши сердца не приобретают смирение и сокрушенную молитву». Такие вещи бывают, когда мы живём по уставу ради устава и не наполняем свою жизнь тем, ради чего устав собственно и существует, то есть ради внутренней упорядоченности, ради мира, безмятежной молитвы и видения своих грехов. Находясь в Церкви на послушании и на трапезе устав защищает видимой преградой. Например, чтение на трапезе не даёт нам разговаривать, но призывает к слушанию, ну вот будем ли мы слушать или помышлять о чём-то своём, зависит только от нас. Таким образом устав, как отец, может быть и суровый отец, но тот который вразумляет нас и наставляет. Нужно помнить и то, что древние монашеские уставы проистекают из изучения самого Христа и святых апостолов, ничем не отличаются от Церковного Предания приложенные к каждому случаю монашеского общежития. Главным источником каждого устава является святое Евангелие. Именно святым Благовестием мы усыновляемся Богу во Святой Троице. Богоотеческая забота, Его живая любовь, Его живое Слово и формирует внутреннее наполнение каждого монастырского устава. Любящий нас Бог Отец и сподобил через святых своих угодников преподать нам устав, зная как мы немощны и несовершенны в своем разуме и воле. По сему исполнение устава это есть сыновняя обязанность не перед буквой монастырского регламента, но перед волей Духа Святого, переданной нам святыми отцами основателями монашества.