Представляем вашему вниманию доклад настоятеля Свято-Троицкого мужского монастыря с.Чуфарово игумена Руфина (Баранникова) «Свято-Троицкий Чуфаровский монастырь в годы репрессий 1917-1924 гг.».
XX век для России явился эпохой мучеников и исповедников. Русская Церковь пережила беспрецедентные гонения, воздвигнутые богоборцами на веру Христову. Многие тысячи иерархов, священнослужителей, монашествующих, мирян прославили Господа мученической кончиной, безропотным перенесением страданий и лишений в лагерях, тюрьмах, ссылках. Они умирали с верою, с молитвою, с покаянием на устах и в сердце. Их убивали как символ Православной Руси. Господь укреплял учеников Своих, уверив их в том, что если люди будут преследовать их и даже убьют, то душам их никогда повредить не смогут (Мф. 10: 28). Главой сонма Российских мучеников и исповедников за веру Христову явился святой Патриарх Тихон,
Святой Патриарх — исповедник Тихон писал: “…Если пошлет Господь испытание гонений, уз, мучений и даже смерти, будем терпеливо переносить все, веря, что не без воли Божией совершится это с нами, и не останется бесплодным подвиг наш, подобно тому, как страдания мучеников христианских покорили мир учению Христову”
Огонь репрессий не только не смог уничтожить Православие, но, наоборот, стал тем горнилом, в котором Церковь Русская очистилась от греховной расслабленности, закалились сердца верных ее чад, непоколебимым и твердым стало их упование на Единого Бога, победившего смерть и даровавшего всем надежду Воскресения.
Жизнь новых мучеников Российских свидетельствует, что мы должны доверять Богу и знать, что Он не оставит Своих. Что мы должны готовиться более не к пыткам, не к голоду или к чему-нибудь подобному, но мы должны готовиться духовно и нравственно — как сохранить душу свою и Божий образ в себе незамутненными.
До революции было огромное количество архиереев, но только свт.Игнатий (Брянчанинов)говорил, что внешнее здание Церкви поколеблется решительно и внезапно. Никто в это не мог поверить. Когда уже пришла беда, многие встали на защиту Родины, пошли крестные ходы, раньше всегда ими спасались от бед и напастей. Столько молодых архиереев готовы были умереть за веру, вывели на улицу крестные ходы, но они даже не могли представить, что по людям будут стрелять из пулеметов.
Еще в 80-е годы XIX века, когда святитель Николая Японского приезжал в Санкт-Петербург и в Москву и беседовал с разными архимандритами. Он говорил, что социалисты и террористы грозятся взорвать Новодевичий монастырь, а те смеялись над его словами. А потом Страстной монастырь снесли под корень. Эти люди даже не могли представить, с кем имеют дело. Они страдали не только за общие грехи, но и за свои собственные. Они были очень благодушны и не понимали, на что способен человек. Видимо, свирепство диавола было далеко от них. Тогда торжествовало гуманистическое мировоззрение, и это плотно осело в большинстве голов. Для них было страшным удивлением, что диавол еще жив и жестокость его слуг не имеет предела.
Так случилось и с Свято-Троицким Чуфаровским женским монастырем.
В 1918 году в монастыре произвели первые реквизиции. Чтобы выжить, община попыталась реорганизоваться в артель, но была попросту ликвидирована. Игуменья Серафима в 1919 году во второй раз попыталась структурировать общину в артель. Попытка оказалась удачной. Причиной послабления властей было, очевидно, то, что отнятые у монастыря земли остались необработанными. Предложение сестёр, самим выращивать хлеб, было принято властями. Революционное начальство вынуждено было согласиться с предложением сестер. Среди архивных бумаг сохранился список насельниц. В нём значились имена 98 монахинь и 155 послушниц. За два года революционных перемен Троицкая обитель потеряла, как минимум, половину насельниц, по разным причинам покинувшим чуфаровскую обитель. Многие монахини и послушницы вышли из монастыря и поселились рядом с ним, влившись в приход сельской церкви. Таким образом в Чуфарове возникла альтернативная община.
Ликвидация монастырской недвижимости началась с того, что у обители отняли 469 десятин земли при селе Чуфарово (13 июля 1918 года), а потом и все остальные угодья. Во время второй волны реквизиций власти изъяли по одному дому под волостной совет, училище и кооператив; 5 зданий – под общежитие и мастерские. Следом отторгли ещё 5 зданий под сельхозартель, 3 – под объекты политкультпросвета, 3 – под хранение зерна, 9 домов были проданы населению. Монахиням осталось 16 построек и ветряная мельница.
Как сельхозартель, обитель получила шанс на выживание. Игуменья Маврикия в рукописной истории монастыря отмечала, что в 1919 году граждане села Чуфарово отделили членам обители 60 десятин земли близ монастыря для пропитания. Несмотря на лихое время, местные жители не позволяли себе вредных действий по отношению к монастырю, но и помочь ничем не могли.
Другая напасть свалилась на обитель в 1919 году, когда в Чуфарово прибыл эвакуированный детский приют из Кронштадта. Для размещения детей у монастыря изъяли ещё два каменных келейных корпуса. На пропитание детей пошли последние запасы монашеских закромов, но сестры не роптали, ведь продукты расходовались на детей. Другое их беспокоило: приютское начальство словно забыло о наступлении зимы. Когда грянули морозы, сироты стали разбирать на отопление деревянные монастырские здания. За зиму 1919-1920 годов были разобраны и сожжены молотильный сарай с 6-ю конными приводами, веялка, сушилка, прачечная, две бани. Разборка молотильного сарая привела к гибели сельхозмашины. Так как машинами пользовались и крестьяне, то ущерб был нанесён всему селу.
В 1920 году детский приют из Троицкого монастыря был переведён в Куриловский Тихвинский монастырь. В освободившиеся корпуса немедленно вселилась переведённая из Саранска колония для заключенных. Для колонии отобрали ещё четыре корпуса, оставив монахиням всего одно здание для проживания. Чтобы разместиться в нём, сестрам пришлось строить трехъярусные нары. «За последние три года, -писала игуменья Маврикия, — как водворилась в стенах монастыря Саранская колония, вид обители и прежняя её благоустроенность резко изменились к худшему; созданные сестрами непосильным трудом постройки, красовавшиеся в совершенстве несколько десятилетий, разрушались и приходили в негодность». Колония отняла у обители и те 60 десятин земли, которые выделили ей чуфаровские крестьяне. Сестры, которых вместе с послушницами оставалось 165 человек, ясно видели своё печальное будущее, но покидать монастырь не хотели. Власти смотрели на проблему насельниц иначе: уже было определено, что Чуфарово должно превратится в пенитенциарное учреждение. Так власть решилась на полное изгнание черниц из монастыря.
В эти года монастырь подчинялся Пензенской и Саранской епархии правящий епископ был Священномученик Иоанн II ( Поммер) 22 апреля 1918 года он был назначен на Пензенскую кафедру как иерарх, который, по мнению Патриарха Тихона, способен справиться с разгоравшейся в епархии «Путятинской смутой» – церковным расколом, учиненным бывшим Пензенским архиепископом Владимиром (Путятой). Преосвященный Иоанн сыграл исключительную роль в преодолении раскола и укреплении епархии в условиях новой богоборческой власти.Уже первые архиерейские службы привлекли к владыке сердца народа Божия. Большевистская власть отнеслась к новому архипастырю крайне враждебно. Служение на Пензенской кафедре было непрерывным подвигом исповедничества. Фактически именно благодаря преосвященному Иоанну в эти годы сохранилась Пензенская Церковь; за короткий срок им была воспитана целая плеяда ревностных священнослужителей, многие из которых в последующие годы приняли страдания и смерть за Христа, среди них трое прославлены в лике святых: это священномученики Августин Калужский, Николай Прозоров и священноисповедник Иоанн Калинин. В сентябре 1918 г. И ноябре 1919 г. Владыка арестовывался и несколько месяцев находился в заключении. К Пасхе 1920 г. Он был возведен в сан архиепископа.28 апреля 1921 г. Патриарх Тихон назначил владыку Иоанна архиепископом Рижским и благословил на отъезд в Латвию. 23 мая по просьбам пензенского клира и мирян это решение было отсрочено, однако 19 июля ввиду неотступности просьб Латвийской Церкви святитель Тихон благословил иерарха на служение в Латвии. 24 июля 1921 г. Он прибыл в Ригу и вступил в управление Латвийской Православной Церковью.
После епископа Иоанна был трудный период власть в Пензенской и Саранской епархии активно захватывали обновленцы. Епископов отправляли в тюрьмы после чего некоторые переходили к ним. Противоречия между Православием и обновленческим расколом неминуемо вовлекли в конфликт все слои Церкви. Основная масса верующих пошла за православием, которое возглавлял патриарх Тихон. Тихоновцы стояли за правду до конца. 14 сентября 1923 года по вопросу раскола высказались и монахини Троицкого монастыря. Сохранился протокол собрания монастыря. В постановляющей части говорилось: «Присоединиться к Объединённому Церковному совету, войти в каноническую зависимость от епископа единомышленника, в религиозном отношении принадлежать к Православной Греко-Кафолической Церкви». Столь решительный отказ от общения с обновленцами-раскольниками не мог остаться безнаказанным. Тучи над монастырём сгущались. В начале января 1924 года судьба обители решилась окончательно. Вскоре игуменья Маврикия получила роковой документ. В монастыре состоялось общее собрание, на котором сестры были поставлены в известность о полной конфискации всего комплекса построек.
С тяжёлым сердцем покидали монахини родной дом. Уполномоченные по конфискации доложили начальству, что «в отношении монашества можно отметить действительный переворот в пользу нашей работы; в отчётный период Чуфаровский монастырь ликвидирован, а всё монашество переведено в Куриловский монастырь, церковь и всё имущество опечатаны и сданы на хранение к Чуфаровскому волсовету…» Монахиням позволили взять с собой только скарб и чтимую Казанскую икону Божией Матери, память о старце Игнатии. С таким «приданым» они и явились в Курилово, где их вовсе не ждали. С игуменией Маврикией из Чуфарово в Курилово пришло 100 монахинь и послушниц, 17 из которых из за нехватки мест в обители были вынуждены жить в окрестных деревнях. Когда в 1926 году был закрыт и Куриловский монастырь, дальнейшая судьба сестер теряется…
С конца двадцатых годов на территории монастыря был устроена следственная тюрьма НКВД, затем – трудовая колония-поселение. Число заключенных не превышало трех тысяч человек, хотя этапы прибывали постоянно. Многие не доживали до распределения в тюрьму, а от невыносимых работ и условий жизни болезней голода и холода умирали. По воспоминаниям местных жителей, на заключенных возили воду, из рядом протекающей речки.
Возле села известны три места массовых захоронений жертв репрессий.В одном из них, монастырском саду в 2 км от обители, в 1995 году монастырем был установлен поклонный крест, а в ноябре 2005 года Республиканским поисковым отрядом патриотического объединения «ПОИСК», проводились раскопки, подтвердившие факты массовых захоронений. Впоследствии там ими же был установлен памятник.
Со временем колонию особого режима сменили последовательно школа-интернат, колхоз…
Каждый новый хозяин добавлял свою «лепту» в разрушение обители. После ухода интерната бывшее здание гостиницы монастыря превратили в многоквартирный дом, часть монастыря захватил колхоз, а остальные здания были разграблены и брошены с 1984 г. Комплекс медленно погибал. К началу 1990 года от прежнего великолепия мало чего осталось. Казалось, что уже никто не сможет вернуть монастырю былую славу и красоту …
Новомученики заложили фундамент возможного будущего воскресения России. Часто человек делает что-то святое, не желая этого. Преподобный Андрей Рублев, когда написал «Троицу», тоже вряд ли понимал, что написал лучшую в истории христианства икону , его икона оказалась эталонной и настолько хорошей, что священник Павел Флоренский говорил: если есть такие иконы, значит есть Бог.
Много святых прославила Церковь новомучеников и сколько еще покоится в земле их безымянных которых Господь являет миру. На месте подвигов праведного Симеона Верхотурского, начали восстанавливать приходскую церковь, чтобы вернуть мощи. И когда ковш экскаватора рыл землю, то произошло удивительное. Он докопался до гроба и ювелирно снял его крышку. В этом гробу лежал священник в облачении, нетленное тело. Видно было пулевое отверстие в черепе. Начали искать о нем сведения, и оказалось, что это молодой батюшка Константин Меркушинский, лет двадцати отроду. Была карательная акция, его расстреляли.
Конечно много среди них было и бандитов и иной веры но это не должно нас останавливать от почитания места где пострадал даже один праведник.И часто люди страдали не впрямую за Христа но опосредованно исполняя заповедь Христову за ближнего или за добродетели.Случаев, когда христиан убивали, ни о чем их не спрашивая, мы знаем немало. Знаем также немало мучеников, которые пострадали не за исповедание Христа, а за добродетели – это святые Фомаида, Вероника, Зотик Сиропитатель и другие. Знаем мучеников, которые погибли от рук разбойников или захватчиков, как, например, священномученик Макарий Киевский. То же самое можно сказать и о мирянах. Наверное, проще было выжить, никак не участвуя в церковной жизни. Но очень часто христиане не могли отказаться от своих принципов и страдали от того, что собирали деньги для помощи ссыльным священникам или выступали против закрытия храмов. Можно ли считать смерть за защиту храма или за отказ стать осведомителем мученичеством за Христа? Безусловно, можно.
Дело в том, что политические обвинения во все века служили лишь прикрытием для беззаконий. Вспомним, что на Кресте Спасителя было начертано политическое обвинение – «Иисус Назорей, Царь Иудейский». Иудеи, конечно же, искали возможности убить Его за то, что он называл Себя Богом и проповедовал не то, чего они ждали. Но формально Господа казнили за то, что он Царь Иудейский, то есть мятежник, враг Рима и государства. Пророк Иоанн Предтеча в песнопениях именуется мучеником, хотя формально пострадал не за веру, а за обличение нечестивого правителя. И сколько других, любимых народом мучеников пострадало, на первый взгляд, именно по политическим причинам!